Лора Степанская

     В 60-тые годы прошлого века в Ашхабаде сложился круг молодых людей, которые только начинали работать в туркменском искусстве и остро нуждались в общении. Таким местом единения стала литературно-драматическая редакция ашхабадского телевидения.  Я значилась в ней редактором вещания на русском языке, а была заодно и автором, и ведущим, и режиссером, а мой муж Евгений Михельсон —  маляром, художником-оформителем, художником-постановщиком. 

     Ашхабадская телебашня из-за своей малой мощности в то время не ловила Москву, не говоря уже об интервидении. Мы не могли знакомиться с аналогами —  уже имеющимися формами телепрограмм ведущих телестудий страны.  Приходилось вариться в собственном соку. И новые формы лепить, и смыслы находить, и изобразительный материал создавать. Всю жизнь будем вспоминать об этом периоде весело, с благодарностью, — лучшей школы не придумаешь.

     Решение нашлось само собой. Я запатентовала цикл передач «Встречи с интересными людьми» —  и редакция стала обрастать подлинными творцами, фонтанирующими идеями.

    Баба Аннанов после Ташкентского театрального института рассказывал в кадре о будущих съемках в кино (шла подготовка к «Решающему шагу» Алты Карлиева), — появился цикл передач «Студия «Туркменфильм» за кадром».

    Студентка ГИТИСа Мая Аймедова блестяще читала лирику Махтумкули, — стали выходить общепризнанные «Вечера поэзии». 

    Нуры Халмамедов садился за пианино, звучали «Звуки дутара»,- и мы открывали еженедельный  Музыкальный Клуб «Звуки дутара»…

    Дурды Байрамов знакомил с этюдами к своему будущему полотну, — появилась рубрика «По мастерским и выставочным залам».

    Ренат Исмаилов расширил  у нас связь с театрами, — утвердился игровой цикл «У театрального подъезда»…

    Наша квартира, которую молодым перспективным специалистам без родственников и крыши над головой выделили из фонда телевидения, тут же превратилась в доступное пространство, где можно было собираться и продолжать разговаривать вместе.

    Рената Исмаилова — молодого артиста Пушкинского театра и поразительного эрудита по искусству в целом —  привел к нам Станислав Бабиков, друг Михельсона по Питерской Академии художеств. Он возглавлял знаменитую «семерку» туркменских художников, которые взорвали традиционное мнение о туркменской живописи, выставив свои работы в Москве. Стасик был известным авторитетом и столь же известным молчуном, Ренат копировал друга, говорил редко, но запомнился сразу же. Через несколько дней он появился на телевидении с журналом «Юность» в руках, раскрыл его на моем столе, сказал «слушай!» и стал читать на память опубликованный в свежем номере «Реквием» Роберта Рождественского. Я и сейчас сижу с комом в горле, когда вспоминаю об этом. Тогда я просто онемела, я слушала и видела знакомый ужас войны, — мы были ее детьми… Еще я четко понимала, — каким-то образом поэму Рождественского в сценическом исполнении Рената надо сделать явлением гласным.

     Голос Рената — это особый дар по глубине тембра, а его интонации поражали такой мужской эмоциональной силой чувств, таким проникновением в суть Слова, что  сразу же покоряли подлинным духом поэзии и личности.

     Мы  (Исмаилов, Степанская, Михельсон) стали работать над моноспектаклем для телевидения. Аудитория — весь Туркменистан. И новый интересный тележанр будет освоен. 

      Мы стремились к постановочному минимализму. Натянули задник — полотнище из двух половин: белой и черной. Чтец  в строгой одежде — белая рубашка, черный костюм — стоит неподвижно на стыке полярных цветов фона. Вторым планом на весь экран периодически, прозрачно проецируется кинопленка — живое грозовое небо с бегущими облаками.

     Общая композиция имела пролог и эпилог. В начале Ренат, склонив голову, стоял в минуте молчания,  а в кадре приемом наложения появлялся эпиграф поэмы: «Памяти наших отцов и старших братьев, памяти вечно молодых солдат и офицеров Советской Армии, павших на фронтах Великой Отечественной войны». В эпилоге на застывшей фигуре Рената  появлялось финальное  обращение поэта к потомкам, появлялось Слово, голос уходил за кадр.

                                                                             Помните!

                                                                             Через века,

                                                                             через года, — 

                                                                             помните

                                                                             О тех,

                                                                             кто уже не придет

                                                                             никогда, —

                                                                             помните!

       В таких случаях обычно пишут: «успех был ошеломляющим». В редакцию приносили письма телезрителей из разных городов Туркменистана пачками. Люди, каждый по-своему, искренно выражали свое потрясение, и просьба была общей, — повторить!   Тогда была такая форма общения: нам писали, мы  нередко отвечали в прямом эфире. В этот раз наш первый диктор Элеонора Петухова, открывая вечернюю программу, сказала, что по многочисленным просьбам телезрителей в нее внесены изменения, в такое-то время моноспектакль по поэме Роберта Рождественского «Реквием» в исполнении Рената Исмаилова будет повторен.

     Техники видеозаписи еще не было. Повторили в прямом эфире. Сделали магнитофонную запись. А позднее 

копию этой записи Ренат передал в Москве поэту .                           

     Со слов Рената:  — Роберт Иванович слушал, на меня не глядя. Затем мы оба встали, он обнял меня и сказал: — Это лучшее прочтение «Реквиема», какое слышал…  

     В моей библиотеке хранится с теплой дарственной надписью книга Рената Исмаилова «Идя Востоком». Я очень ею дорожу.  Первая глава названа «Четки для дочери». Это сборник поэтических миниатюр, жанр редчайший, им владеют в литературе избранные мудрецы.

                         Попутчиков — мало,

                         Больше встречных.

                         С судьбой мирись, быстроидущий.

                              —— ….. ——

                         Вернешься ли, фламинго,

                         Над детством моим пролетевший, — 

                         На волнах Мургаба твое перо…

                              ——……——-

                         И только на весах 

                         Воспоминаний

                         Нам взвесить, что есть счастье?

        Лев Александрович Аннинский — литературовед с мировым именем писал о книге Рената Исмаилова «Четки для дочери»: «… сказано «чуть-чуть» и вместе с тем — сказано всё. Исчерпано в одной точке! Это и есть лаконизм. У меня нет сомнений, что Ренат Исмаилов нашел свою тропу.»

        Для ашхабадцев Ренат Исмаилов — Режиссер, Художественный руководитель Русского драматического театра. До сих пор можно услышать такую фразу: — Иду в театр Рената Исмаилова… В Москве «Ленком» остается театром Марка Захарова. Есть театральные деятели, которые срастаются с сутью Театра навсегда. Ренат Исмаилов из их числа.

          А точку в своих воспоминаниях я поставлю трехстишием Рената, которое вижу перед глазами, чтоб улыбнуться в трудную минуту:

                        Нам в этом круге главное понять

                        Зачем приходим, чтоб уйти опять?

                        Затем.

           Спасибо, Ренат, за глубину, за юмор, за дружбу.