Керамика как один из видов материальной культуры туркменского народа зародилась ещё с древности и вошла в историю мирового искусства  под названием «джейтунской». Из нее делали посуду (пиалы, хумы), игрушки, украшения и т.д. С появлением гончарного круга (середина III тысячелетия до н.э.) совершенствуются приемы оформления керамики (гладкая и орнаментированная, красная ангобированная, матовая и лощеная). Туркменские гончары создавали кашинную керамику, которая по качеству не уступала китайскому фарфору. Керамика как отделочный материал широко использовалась при строительстве мавзолеев, медресе и других сооружений. Мерв, Ниса, Ургенч, Амуль, Абиверд, Анау были основными центрами производства керамических изделий. Керамические печи (куре, ковере) функционировали во многих сельских местностях.

         Семантика орнаментов керамических изделий, выполненных вначале вручную, а затем с помощью гончарного круга и печи для обжига, выражала главные составляющие элементы окружающего мира – воду, землю, животных, птиц, растений. Керамика прошла через множество хронологических этапов и, хотя сумела сохранить выразительность форм и богатство своего декора, с появлением глазури обогащается новыми открытиями.  Мастера Средней Азии и Ирана в своих опытах сумели создать глину с применением каолина белого цвета, и добавление сюда кобальта позволило им добиться в изделиях благородной голубизны фиалки и даже густой синевы. Традиции орнамента на территории Туркменистана продолжали своё развитие и в дальнейших художественных и технических завоеваниях во времена античности и средневековья.

      Главное качество среднеазиатской керамики состоит в том, что её практическая функция в быту органично сочетается с художественной красотой формы. Формы изделий древних гончаров были традиционны и сохранены для следующих поколений в виде двуручных или одноручных кувшинов-амфор с тонким горлышком – для вина, или с широким горлом – для масла или молочных напитков, кубковидных чаш-фиал (пиал), изящных каплеобразных кувшинчиков, широкодонных блюд для сладостей и другой еды, чаш – тазиков с водой для мытья рук.  Подобная посуда употреблялась в быту, при приёме гостей или на пирах богатых сословий. Без этих кубков нельзя представить себе героя рубаи знаменитого персидского учёного, поэта 12 века Омара Хайяма, увековечившего кубок с вином:  

 «Вот кубок! Не найти столь дивного другого.

 Ему расцеловать чело душа готова.

Но брошен оземь он небесным гончаром,

Что вылепил его, – и глиной стал он снова».

           К сожалению, период позднего средневековья, 16–17 столетия, стал временем упадка художественного мастерства ремесленников-керамистов. На протяжении этих лет туркменские земли становились местом нескончаемых притязаний иранских шахов и узбекских ханов, мечтавших овладеть ими.  К ХХ веку на территории Туркменистана не осталось каких-либо мастерских искусных гончаров, их искусство остановилось на производстве самой примитивной толстостенной  домашней утвари.

          С победой Советской власти в Ашхабаде в 1927 году был сооружён памятник В.И. Ленину по проекту выпускника Императорской Академии художеств, академика Андрея Андреевича Карелина, присланного в Ашхабад содействовать зарождению здесь изобразительного искусства. С его помощью на территории небольшого стеклозавода в городе была открыта керамическая мастерская по производству майоликовой плитки для облицовки пьедестала памятника, созданного в виде зиккурата, на самом верху которого установили бронзовую фигуру вождя авторства скульптора Е.Р. Трипольской. За помощью в раскрытии утраченного четыре столетия назад секрета изготовления керамических изразцов Карелин обратился в керамическую мастерскую ВХУТЕИНа (б. мозаичный отдел Академии художеств) в Петрограде к известному керамисту П.К. Ваулину, а также к народным мастерам из Узбекистана. Но после открытия памятника мастерскую закрыли и уже к вопросу о возобновлении работы не возвращались. 

       Долгие десятилетия искусство художественной керамики было невостребовано в Туркменистане. В 1960-е годы Алексей Тимофеевич Щетинин после окончания Львовского института прикладного и декоративного искусства им. В. Севера стал преподавать в художественном училище скульптуру и заниматься керамикой. Он – создатель множества станковой пластики из фарфора, терракоты и шамота, замечательных майоликовых панно «Сказ о туркменском ковре», «Гимн труду», «Туркменская весна» и др., автор большого количества декоративных блюд.

           Но уже с середины 1970-х годов зазвучали имена молодых керамистов, чьё творчество заставило говорить о возрождении в стране этого вида искусства. Они находят новые, современные формы и образные приемы художественного выражения, создают сервизы для плова, для вина, для чала. К числу наиболее даровитых принадлежит народный художник Туркменистана Дурсун-Солмаз Мухаммедова, которая уверенно вошла в туркменское искусство в 1975 году. С тех пор ни одна из значительных выставок, будь они в нашей стране или за рубежом, не обходится без её произведений. Как человек, Дурсун-Солмаз открыта сердцем, гостеприимна в быту, честна и искренна в общении. Как художник, она обладает зоркостью наблюдений, смелостью обобщений и огромным профессиональным мастерством. Одним из самых примечательных свойств в богатом арсенале творческих приёмов  художницы является то, что она не пользуется  гончарном кругом, а, подобно скульптору, лепит  вручную  свои произведения. Погружая руки в раствор глины (которую она сама изготовляет), Дурсун-Солмаз создает новые формы, где показывает свое собственное нетривиальное понимание задач искусства. Считается, что сосуды, сошедшие с гончарного круга, получаются легче и изящнее вылепленных вручную. Но Дурсун-Солмаз всякий раз опровергает это утверждение, наиболее выгодно показывая зрителю сам материал, его красоту и выразительность, не забывая одновременно продемонстрировать свой почерк, палитру возможностей и высокий уровень исполнения. Работает она по-мужски смело и много, стараясь путём творческих поисков и фантазии найти собственный эстетический идеал. Во всех ее фарфоровых и керамических сосудах – необычной формы сервизах, восточных самоварах, кумганах и вазах – лежат отсветы горения внутренней жизни и личности самобытной художницы.

       Дурсун-Солмаз выросла в творческой семье, и ее Бог тоже не обидел  талантом – после окончания  в 1972 году художественного училища им. Ш. Руставели в Ашхабаде через три года она  сумела  воплотить свою мечту о дальнейшем образовании, поступив в Московское высшее художественно-промышленное училище им. С. Г. Строганова. Училась она у известного художника, конаковского мастера росписи по фарфору и фаянсу Евгении Семеновны Лукиновой. Каждую летнюю практику Дурсун-Солмаз проходила или в Краснодаре на фарфоро-фаянсовом заводе, или на подмосковной фабрике в Вербилках. Исключительно сильное впечатление на молодую художницу произвел своими богатыми материалами и возможностями знаменитый Ломоносовский фарфоровый завод (бывший Императорский). Работая на заводе и осваивая там традиционные техники, она накопила опыт и навыки, которые сейчас помогают ей подчинить своему богатому воображению шамот, фарфор и терракоту.

          В 1980 году выполнив на «отлично» свою дипломную работу – чайный фарфоровый сервиз «Курбан байрам», отличающийся оригинальным решением форм, необычной росписью,  изысканностью лёгких линий на туловах ваз, чайника и пиал, талантливая девушка вернулась в родной город.  В самом начале творческого пути,  участвуя в симпозиуме керамистов в доме творчества «Дзинтари» в Латвии в 1982 году, она сумела  доказать свою профессиональную состоятельность, создав на Рижском заводе множество белоснежных фарфоровых композиций, среди которых особенно привлекательны работы «Нежность» и «Гелинлер» (Невесты). В 1983-1984 годах она стала лауреатом  международного  конкурса   по художественной керамике в итальянском  городе Фаэнца, где эти произведения получили первую премию. На выполненных в фарфоровом бисквите высоких цилиндрических формах скользят едва заметные штрихи-рельефы, которые рисуют лёгкий абрис  лиц и  головного убора туркменок. Чистота и строгость в традиционном воспитании туркменских девушек здесь резонируют с лаконичной линейной графикой сосудов и выбранным цветовым решением, что позволяет говорить о явном обращении к символизму. На долгие годы эти композиции Дурсун-Солмаз стали «добычей» для эпигонов и подражателей из малочисленного отряда её коллег-керамистов. 

        Любимым видом сосудов для Дурсун-Солмаз остаются вазы и кувшины разных форм – «сосуды веселья», как называл их Омар Хайям.  Их стилевое единство и семантика прослеживаются в художественном  повторении либо капель дождя, либо стройных фигур девушек, либо растительных элементов (Весна, Золотая осень) и даже музыкальных инструментов (Лейли и Меджнун, Мелодия дутара). Иногда их своеобразный изысканный строй буквально «дышит» средневековым Востоком – например, набор ваз «Золото» (2012), в которых сохраняется старинная орнаментика национальной вышивки «Чигиллем» (тюльпан), а декоративные ручки и носик, наряду с общей золотисто-оранжевой глазурью, напоминают о барханах Средней Азии.

          Все ее произведения напрямую связаны с традициями туркменской культуры. Она никогда не эксплуатирует ранее найденные народом формы, не повторяет их, бездумно копируя, а создает современные интерпретации. В основе линейного решения сосудов ее авторства лежит сочетание разных по высоте и объему геометрических фигур – цилиндров, шаров, конусов, которые мастер превращает в декоративные композиции, зачастую неотличимые от эпической скульптуры. Эти произведения представляют собой и плод кропотливого переосмысления традиционного туркменского орнамента, истоки которого художница видит в родной природе – горы, деревья, холмы, в окружающей среде и пластических формах средневековой центральноазиатской архитектуры – таких, как купола мечетей, минареты. Такова работа «Возрождение» (2010), состоящая их двух голубоватых фарфоровых цилиндров, декорированных вырезанными ромбическими решётками и колонками, с небольшими куполами наверху в форме луковиц. К ним близка двухчастная композиция «Дестан» (легенда) (1991) – светлый фарфоровый бисквит с лёгкой позолотой, высотой 70 см – те же цилиндры на невысоких поддонах. Их тулова украшают едва заметные рельефы с изображениями деревцев и стройных девушек, на самом верху цилиндров появляются тонкие шпили гупбы – стилизованных шлемовидных украшений девичьей тюбетейки, с которых вниз стекают ромбовидные подвески с прорезями. Здесь уместно будет сказать о таком пласте наследия Дурсун-Солмаз, как скульптурный подход к решению формы. Так решена пара влюбленных «Лейли и Меджнун», имеющая сходство с национальным музыкальным инструментом дутаром. Длинные горловины сосудов, изображающие деку, плавно переходят в головы, украшенные на месте волос вставками с ромбическими прорезными пустотами. Ясно слышится мелодия мукама (лирической песни), рассказывающая об истории трагической любви.

          Древние образцы керамики постоянно вдохновляют Дурсун-Солмаз, её творческое видение помогает ей уловить характерные черты. Эти композиции отличаются острой стилизацией геометризованной формы, подчиненной прорезанному на них орнаментальному ритму. Мухаммедова протягивает нить от прошлого к современности, резонируя с находками старых мастеров, но временами отталкиваясь в поисках новых форм  керамики от сосудов из других материалов. Очень интересны интерпретации традиционных металлических чайников Танка, в которых  чабаны на пастбищах кипятят воду и заваривают в них же чай. Композиции из обожжённой глины в виде нескольких «Чайников Танка», выполненных в 2020-23 годах, отличаются простыми и строгими монументальными формами в виде конусов с крышками, ручками и короткими носиками с надетыми на них металлическими кольцами. Каждый из них имеет свои размеры и цветовые сочетания. Эти композиции часто парные, между ними существуют свои крепкие связи  благодаря  очень тактичному введению единых по стилистике крышек или тарелочки  для сахара. Особенно запоминается внушительная по размерам «Пара» (2023), реминисцентно отсылающая к композиции английского скульптора Генри Мура «Король и Королева». В изделиях нет прихотливых изгибов общего тулова, носиков и ручек, присущих узбекским изделиям, это чисто туркменский суровый стиль. Прорезные орнаментальные мотивы покрыты цветными глазурями, то охристо-золотистыми, то светло-песочными, то густо-синими кобальтовыми. Сохраняя спокойные очертания форм, автор, используя тонкие полоски глины, выполняет из них орнаменты на поверхности ваз – то геометрические плетёнки, как на восточных архитектурных окнах пенджире, то, как на вышивках одежды, или плавно закруглённые, как на цветных войлочных кошмах.

              Дурсун-Солмаз – художница экспрессивного чувства, поражающая своей богатой фантазией, свежим и неожиданным подходом к фактуре, а также мастерством владения материалом. Она очень любит фарфор, и он подчиняется ей, раскрывая богатые возможности  незамысловатого вроде бы бисквита – серия  «Птицы» (1992)  или поливов глазури – круглая ваза с росписью  «Урожай»  (1978). Эти  программные произведения  – лучшие  в  раннем  творчестве Дурсун-Солмаз  – прекрасны своей  неповторимой формой и полны  светлой  лиричной нежности. 

       Живописно богата своими пылающими огненными цветами и лепным растением с ломаными стеблями ваза с узким высоким горлом «Огуз-хан» (2007,  выс. 100 см, глина, пигменты, глазурь).

          Культура Японии своими изысканно простыми цельными формами с ранних лет сильно повлияла на творчество художницы. Закон японского искусства «Всё излишнее безобразно» для Дурсун-Солмаз непреложен. С самого начала своей деятельности она следовала ему, и чувство тонкого вкуса и меры ей никогда не изменяло. Это можно обнаружить в решении сервиза «Песни Махтумкули», выполненном еще в студенческие годы, для которого характерно сочетание форм среднеазиатского и дальневосточного искусства. Японское влияние ощутимо в некоторых вазах – слегка удлинённый овал капли с тонким высоким горлышком с тёмной поливой глазури  в вазе «Родина» (2007, выс.30 см, фарфор, глазури), или парных ваз «Ирисы» (2022, пигменты, глазурь), на розово-жёлтом фоне тулова вазы, слегка размываясь, тянутся  вверх к срезанному верху острые стебли лиловых цветов, или в лаконичной «Композиции». «Небесная красота» (2022, выс. 40 см, глина, пигменты, глазури), открывает во всём великолепии красоту ночного неба с помощью густо-синего, почти фиолетового пигмента. Всполохи ярких красных, жёлтых, голубых цветов, как звёзды, уходят в  ночное небо на поверхности почти круглой вазы с тонким цилиндром горла. Реминисценция  европейского  стиля «модерн» в сочетании  с японской  простотой через сто лет явила себя на туркменской почве в этих произведениях в очень оригинальной интерпретации.

        Комбинации декора с разными приёмами оформления говорят о неустанном творческом поиске Дурсун-Солмаз. Серия ваз «Вечерняя песня», «Зимние узоры», «Джейхун» раскрывает мудрость народной философии, гласящей: «из земли вышел – в землю ушел». Бывший когда-то целым кувшин ныне сложен из черепков, похожих на сухие листья или на решетки окон «пенджире», напоминая о бренности человеческой жизни. Ваза «Солнечная» (2020, выс. 40, глина, пигмент, глазурь) выполнена в форме античной амфоры и как будто небрежно, с дырами, склеена из черепков разноцветных, разбитых временем кувшинов. Лоскуты расписной глины чередуются с отверстиями. Но именно в них сосредоточилась красота старинной керамики.

       В 1985 году заметной ступенью профессионального роста Дурсун-Солмаз стала работа по оформлению здания Ашхабадского цирка в группе дизайнеров  под   художественным  руководством народного художника  СССР Иззата Назаровича Клычева. Здесь талантливая художница  расписала  цветными  глазурями   рельефы, выполненные в соавторстве со скульптором Клычмурадом Ярмамедовым, а также добавила блеска  интерьеру своими  двенадцатью мастерски вылепленными высокими метровыми декоративными   вазами  из шамота, которые украшают фойе и  широкие лоджии.

         В 2012 году накопленный опыт монументалиста помог художнице в работе по оформлению внутреннего двора республиканской музыкальной школы-интерната в Ашхабаде. Пять белоснежных неглазурованных тюльпанов (высотой от 4 до 6 метров) на гибких, как будто изогнутых под дуновением ветра, стеблях поднялись ввысь под мелодичный аккомпанемент белых стен, отражаясь в стёклах тонированных окон, создавая гармонию звука и света. Эффект матового фарфорового бисквита достигнут художницей благодаря обычному белому гипсу, из которого выполнены тюльпаны. Утяжеленное основание только подчеркивает легкость и воздушность цветов в верхней части работы.

         Рассказ о Мухаммедовой будет неполным, если не коснуться другой грани её творчества – живописи, декоративной по характеру. Написанные акриловыми красками, яркие и броские по цвету композиции отличаются живой энергетикой, заражая пространство своей пылающей динамикой.

      У Дурсун-Солмаз с глиной давняя приязнь, они чувствуют и уважают друг друга подобно старым верным друзьям. Поэтому в живописных «Декоративных кувшинах» (2000, х., акрил), «Керамике» (2001, х., акрил) героями стали различные сосуды, а полотно «Красота искусства» (2003, х., акрил) напрямую проводит параллель между красотой женских частей тела и керамическими изделиями, отсылает к глубинной семантике формы.

         Другие полотна являются явным продолжением поисков Дурсун-Солмаз в керамике. Серия картин «Цветы» трогает красотой цветовых сочетаний и  как будто вносит  в интерьер аромат «Сирени» или «Лилии», а «Маки» и «Тюльпаны» говорят нам о весенних туркменских просторах, апеллируя к сосудам с подобными темами. Неповторимые абстрактные композиции  Мухаммедовой-живописца будто пришли к нам с «фасадов» ее кувшинов: «Море» с бутылочно-зелеными расплывами красок цвета каспийской волны с пеной или  «Янтарный сон», где изображения капель разных форм с охристо-коричневатой гаммой хотя отдаленно и напоминают образ балтийских дюн, но имеют своим прообразом росписи декоративных ваз.

           С годами рукотворное искусство Дурсун-Солмаз Мухаммедовой обрело всю полноту зрелого и ясного мастерства, оно широко и щедро выражает целостный  жизнеутверждающий мир художника  – Мастера с большой буквы. Несомненно, её творчество наполнило туркменское декоративное искусство керамики современным неповторимым звучанием, заставляя считать его одной из лучших страниц в культуре Туркменистана нашего времени.

Мухатова Огульабат Артыковна, искусствовед, заслуженный деятель искусств Туркменистана, старший преподаватель Государственной Академии художеств Туркменистана.